Приветствую вас, коллеги!

Продолжаем публикации эссе из серии "Чужие уроки". Сегодня - история компании "Маттел" и ее удивительной CEO Джилл Барад.

* * *

Принцесса-шмель

Нельзя унижать тех,  кто главенствовал и  кому  воздавали  почести.
Нельзя отнимать у царя царство и превращать  в нищего подававшего милостыню.
Унижает  тот,  кто  низок сам,  --  говорил мне  отец. - И никогда  не
позволяй слугам судить хозяина. (А. де Сент-Экзюпери «Цитадель»)

Детективная затравка № 1: Штопор

Жила-была одна легенда. Не простая, а американская. Как и полагается легенде, она предлагала себя на прилавках и исправно посещала биржу, согревая сердца  счастливых граждан и доверчивых инвесторов. Всё было хорошо, всё было замечательно у легенды, пока в один прекрасный день не случилось вот что:

Не нужно быть семи финансовых пядей во лбу, чтобы догадаться: после такого инсульта, если и оправляются, то очень нескоро. Так оно и вышло: ба-бах состоялся в 1999 году, а сегодня, пять лет спустя, воз и ныне там. Ладно бы речь шла о каком-нибудь пылесосе Кирби (который, к слову, принадлежит компании частной, а не публичной и на бирже вообще не торгуется), так ведь задета честь и достоинство самого что ни на есть элемента национальной культуры.

Пора знакомиться: нашу легенду зовут Барби. Да-да, вы не ошиблись: та самая длинноногая эмблема Америки, чей бюст уже пятое десятилетие бросает дерзкий вызов законам земного притяжения! И пусть Барби проклинают все феминистки мира («Пропаганда сексизма!») и злобные антисемиты  («Аморальная еврейская кукла!»): три поколения маленьких девочек (а порой и мальчиков!) не мыслят своей жизни без этого удивительного пластмассового создания. Шутка сказать: по статистике каждой американской девочке родители покупают в детстве не менее девяти разных Барби!

Обслуживает Барби «Маттел» – крупнейшая компания игрушек в мире, чистокровная core , столп американской цивилизации наряду с «МакДональдс» и «Уолт Дисней». Дабы у читателя не возникало сомнений относительно значимости предмета, скажу, что рынок игрушек сегодня превышает 30 миллиардов долларов. Перед катаклизмом 1999 года «Маттел» из года в год демонстрировала феноменальные (двузначные!) показатели роста, Барби меняла платья и обличия с скоростью пулемётной очереди, а былые конкуренты присягали на верность королеве с завидной  - по штуке в год! - регулярностью. И тут нежданно-негаданно «Маттел» сложила крылья и ушла в штопор почище чайки Джонатана Ливингстона. Разумеется, не на ровном месте. Разумеется, не сразу. А как же? Об этом наша история.   

Детективная затравка №2: Диверсант

Весной 1998 года я работал в офисе компании «ММТ» над совместным проектом – мультимедийной программой «TeachPro Internet Trading», обучающей биржевым торгам.  Одним прекрасным утром хрупкая магия творческого процесса оказалась бесцеремонно нарушена появлением незнакомой дамы жутко высокопоставленного вида, которая в окружении всего руководства «ММТ» по-хозяйски прочесывала кабинет за кабинетом, буравя проницательным взглядом каждый монитор и выспрашивая сотрудников обо всех продуктах в стадии разработки. «Это что еще за птица?», - отозвал я в сторону офис-менеджера. «О-о-о! – Олег закатил восхищенные глаза высоко под лоб. – Это вице-президент «TLC» - The Learning Company!».  

«ММТ» была (да и сегодня остается) ведущим российским разработчиком и производителем мультимедийных образовательных программ. Продукты компании всегда были достойно представлены на европейских компьютерных выставках. На одном из ганноверских «Цебитов» (CeBit) и состоялось знакомство с «TLC» - крупнейшей американской компанией, окормляющейся на той же образовательной ниве. Представители «TLC» выразили восхищение программами «ММТ», посулили золотые горы, напророчили партнерские узы и договорились о встрече в Москве.

Увы, визит важной чиновницы завершился ничем: после того как «ММТ» приняла все кабальные условия «TLC» и согласилась изготавливать для американцев мультимедийные обучающие программы по бросовым ценам (не без основания полагая, что удастся отыграться на грандиозных объемах, подобающих американскому лидеру отрасли), вице-президентша «TLC» выписалась из гостиницы, отключила сотовый телефон и, в конце концов, исчезла со всех горизонтов. Разочарованным россиянам стоило больших усилий, чтобы взглянуть правде в глаза: с самого начала никто ничего у «ММТ» покупать не собирался и речь шла о банальном шпионском вояже - сбор информации, прикидка расценок, сравнение конкурентоспособности, ну вы понимаете.

Впрочем, не будем судить строго: за внешне монолитным фасадом «TLC» скрывалась катастрофическая ситуация, бизнес трещал по швам и  руководство компании судорожно искало выходы. Казалось,  спасти от банкротства могло только чудо…

Выписка из отдела кадров

В 1945 году в очередном калифорнийском гараже Руфь и Эллиот Хандлеры вместе с соседом Гарольдом Матсоном создали мастерскую по изготовлению деревянных рамок для фотографий. Эллиот, человек по природе бережливый, не мог равнодушно взирать на опилки, стружки и кусочки деревяшек, остающиеся после рамочного производства, поэтому быстро наладил побочный гешефт – клеил игрушечные домики и кукольную мебель. Кто бы мог подумать, что из такого бизнеса вырастит  компания с оборотом в пять миллиардов долларов? Да никто бы не мог подумать, включая Гарри Матсона, который, содрогнувшись от копошений Хандлеров, вышел из совместного предприятия за символические отходные.

Потихоньку-помаленьку Руфь и Эллиот отказались от фоторамок и сосредоточились на игрушках. Следующие 14 лет «Маттел» оставался гаражной лавкой, время от времени осчастливливая калифорнийских детишек той или иной бесцветной игрушкой. Случались, конечно, творческие удачи, типа самобренькающей Волынки-Гитарки (Uke-A-Doodle, 1947) или  плюющегося пробками «Пистолетика-автоматика» оригинальной конструкции (Burp Gun, 1955), но в целом семейный подряд Хандлеров так и оставался на уровне утилизации опилок.

Чудо произошло в 1959 году, когда маленькая дочка Хандлеров Барбара чуть не зашлась от восхищения, глядя на кукольную фигурку, которую мама вырезала из бумаги. Руфь задумалась и сказала: «Эллиот, а что если нам сделать такую же куклу, но только не из бумаги, а из пластмассы? В полном объеме, так сказать». Думаю, Эллиот Хандлер посмотрел на благоверную примерно так же, как сейчас читатель на автора этого эссе - разве что не покрутил пальцем у виска.  Посмотреть-то посмотрел, но по совершенно иной причине: вырезанная Руфью из бумаги кукла была вовсе не куклой, а … пышногрудой девицей с ногами, растущими от плеч, полными чувственными губами, осиной талией и прочими элементами лобового сексопила! Мировая индустрия детских игрушек такого еще не знала. Между тем Руфь развивала идею: «Мы назовем ее Барби, в честь нашей дочки. Это будет первая кукла, в которой воплотится мечта всех маленьких девочек о том, какими они хотят стать, когда вырастут. Не бесполые пухлые пупсики, а настоящие красавицы!». «В этом что-то есть», - подумал Эллиот и дал добро на эксперимент.

Сказать, что эксперимент удался, значит ничего не сказать. Уже через год «Маттел» стала публичной компанией, акциями которой торговали на двух самых престижных биржах (New Stock Exchange и Pacific Coast Exchange). Через пять лет объем продаж увеличился до 100 миллионов долларов и «Маттел» игривой походкой проскользнула в список пятисот крупнейших компаний Америки (Fortune 500).

В 1968 году Руфь и Эллиот Хандлеры вспомнили о мужской половине подрастающего человечества и запустили линейку «Горячих Колес» (Hot Wheels) – железных машинок, модульной конструкции, пользующихся бешеной популярностью до нашего времени (продано более 41 миллиона автомобильчиков). Чисто формально «мужской» прецедент состоялся задолго до появления «Колёс»: мир познакомился с куклой по имени Кен (названной в честь сына Хандлеров) еще в 1961 году. Однако к мальчикам этот чистой воды аксессуар Барби не имел ровным счетом никакого отношения. У платонического бойфренда Кена было море тряпок и полное отсутствие половых признаков (в отличие от своей гипертрофированно феминизированной подружки!).  

Следующие 12 лет «Маттел» в основном развивалась в единственном направлении: Барби меняла гардероб. Последним творческим прорывом Руфи и Эллиота Хандлеров стала кукла Кристи, чернокожая подружка Барби, после чего родители-основатели отбыли на заслуженный пенсионный отдых. 

В 1977 году «Маттел» предприняла первую в своей истории попытку пересмотреть генеральный план развития и ступила на скользкий путь электронных игр и видео развлечений. Когда в 1983 году размер убытков достиг чудовищного размера (394 миллиона долларов!), находящаяся на грани полного издыхания компания поклялась на священной деревянной фоторамке никогда больше не соваться не в свое дело, впредь  ограничившись стволовым - «барбийном» - бизнесом. Как только «некукольные» подразделения компании  были ликвидированы (за исключением «Колес», разумеется), воцарился покой и райская благодать.

Рождение принцессы-шмеля
«Когда я впервые вышла на работу,
мама подарила мне заколку в форме шмеля.
С аэродинамической точки зрения, сказала она,
у шмеля нет ни малейшего шанса на полёт.
Между тем он летает» (Джилл Эликанн Барад)

Девочка Джилл родилась в Бруклине в семье Лоренса Эликанна, технического директора телекомпании NBC. Творческий потенциал отца, передавшийся Джилл на генетическом уровне, отлился в два пристрастия: рядиться в платья и ставить кукольные спектакли. Днем Джилл разучивала песенки из модных бродвейских постановок, а по ночам репетировала, сводя с ума старшую сестру Джо-Энн, девочку правильную, приземленную и привыкшую к здоровому образу жизни. Когда Джилл исполнилось 16, она с радостью отряхнула претящие узы школьной зубрежки и с головой окунулась в модельный бизнес: три месяца летних каникул юная мисс Эликанн провела на подиуме, рекламируя bellbottoms компании «Happylegs».   В первую же неделю Джилл осознала, что перспективы ходячей вешалки не для неё: совсем другое дело – работа с клиентами. Нет-нет, не в интимном, а строго деловом ключе! Джилл была очарована филигранной техникой продаж, умением менеджеров разговаривать с потенциальными покупателями, льстить им, превращая чужие слабости в собственные беспроигрышные козыря.
Следующие три года Джилл Эликанн провела в колледже Queens, затем бросила его, не доучившись, и устроилась на работу продавщицей косметики «Love» за полторы тысячи долларов в месяц. На такую зарплату в Нью-Йорке не пошикуешь, поэтому пришлось вернуться в колледж ради заветной корочки. Еще через год Джилл Эликанн стала дипломированным специалистом по драматическому искусству и английскому языку.  С этим багажом и папиными связями ей удалось сняться статистом в никаком фильме Дино де Лаурентиса («Безумный Джо»), однако и немой роли хватило, чтобы понять: Мельпомена в гости не позовёт.

В конце концов Джилл познакомилась с голливудским продюссером Томасом Барадом и перебралась на ПМЖ в Лос-Анжелес. В 1979 году сыграли свадьбу, и через пару недель, пощупав округлившийся живот, Джилл Барад обрела долгожданный покой: «Вот и ладненько, - решила она. – Теперь я буду верной супругой и образцовой матерью».

Образцовой матерью Джилл пробыла ровно полтора месяца, после чего впала в тяжелейшую депрессию: «Ребенок постоянно спит и мне нечем заняться. Это несправедливо», - жаловалась она мужу. Джилл укладывала младенца Алекса в коляску и мчалась в ближайший универмаг «May», где перемеривала все новинки сезона. Лекарство не помогало. «Я возвращался вечером с работы и вся нерастраченная энергия жены выливалась мне на голову», - жаловался Том. Единственным спасением было закинуть молодую мамашу  обратно на трудовую орбиту. Из предложенного агентством списка Джилл Барад выбрала для себя абсолютно незнакомое занятие -  компанию игрушек «Маттел»!

Полёт принцессы-шмеля

Барад попала в отдел разработок рекламных сувениров. С ходу ей поручили неподъемное дело: разработать рекламный ролик для игрушки под названием «Коробка злых червей» - удивительного творения маттеловской фантазии в виде зеленого пластмассового ящичка, в котором перекатывались два силиконовых червя – липких и мерзких. Ночь напролёт Джилл с гадливостью рассматривала резиновые цацки, затем схватила одного червя и метнула им в стену: силиконовая гадость медленно сползла на пол… Показалось забавно. Идею червеметания Джилл и обыграла в проекте своего рекламного ролика.

Легенда гласит, что «Коробка злых червей» стала отправным моментом для повышенного внимания руководства к персоне Джилл Барад. «Кто это девушка?» - сразу после презентации заинтересованно спросил Том Калински, тогдашний глава «Маттел».  Легенда, конечно, политкорректная, вот только, уж не обессудьте, верится с трудом. Между тем достаточно взглянуть на фотографию  29-летней Джилл, чтобы безошибочно определить перводвигатель звездной карьеры бывшей манекенщицы. Ни один правильно ориентированный мужчина не смог бы спокойно работать, когда в офисе находится такая феноменальная красавица!

Том Калински вспоминает, как месяц спустя после презентации «червивого» ролика Джилл ворвалась к нему в кабинет с криком «What the fuck do I have to do to get a decent assignment around here?!». Специально привожу фразу в оригинале, потому как в русском переводе не без купюр обойтись . Позвольте-позвольте, это что же получается: только что принятая на работу сотрудница (одна из 10 тысяч!) вот так вот запросто врывается в кабинет ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА компании с оборотом в сотни миллионов долларов и кричит на него, требуя повышения на том только основании, что ей удалось удачно метнуть силиконового червя об стенку? Я вас умоляю.

В конце концов, совершенно неважно, как Джилл Барад получила свое первое повышение (сразу на должность директора по маркетингу  самого престижного отдела Барби!), главное -  ей в самом деле удалось добиться невозможного: возродить пластмассовый символ Америки, который к тому времени стал изрядно увядать.  Читатель помнит, что ситуация в компании осложнялась еще и безнадежным болотом электронных игр, в которое «Маттел» сдуру вляпалась еще в семидесятые годы.

В отделе Барби Джилл поручили разработку специальных «ролей», призванных оживить продажи кукольной красавицы. Выдающимся успехом Барад стала игрушка Day to Night Barbie : днём кукла была стильной сотрудницей какой-то важной корпорации, а после работы переодевалась в умопомрачительные наряды для вечеринки и отрывалась на полную катушку. Вся гигантская партия Day to Night Barbie была распродана за три месяца. Миг триумфа!

Творческой фантазии Джилл Барад принадлежат такие хиты как подружки Барби латиноска Тереза (1988) и азиатка Кира (1990), а также уникальная кукла в инвалидной коляске Share a Smile Becky . Барби на пляже, Барби в магазине, Барби на свидании - в основе всех этих находок лежала так называемая «стратегия сегментации», не Джилл разработанная, но ею блестяще воплощенная в жизнь. Когда Джилл Барад пришла в «Маттел» в 1981 году продажи Барби составляли 200 миллионов долларов в год. Когда Джилл Барад увольняли с должности генерального директора «Маттел» в 2000 году продажи Барби достигли совершенно фантастической цифры - 1,9 миллиарда  долларов! Без всякого сомнения львиная доля успеха определялась  головокружительной фантазией Барад, однако был и еще один немаловажный фактор, который мы просто обязаны помянуть, хотя бы вскользь и по ходу основного повествования.

Читатель помнит, что в результате бездарных телодвижений на площадке видеоигр убытки «Маттел» в 1983 году составили 394 миллиона долларов, что практически гарантированно превращала компанию в банкрота. Вера в волшебство, дело, конечно, похвальное, особенно в игрушечном бизнесе, однако полагаться на пляжную Барби в подобной критической ситуации было бы наивно. Так вот, «Маттел» спас самый грандиозный персонаж наших «Великих афёр 20 века» – король «мусорных облигаций» Майкл Милкен! Причем сделал это дважды! Сначала в 1985 году, затем в 1987 после обвала продаж маттеловской линейки игрушек «Правители Вселенной». Будучи близким другом Тома Калински, генерального директора «Маттел» (и протеже Джилл Барад!), Майкл Милкен провёл несколько траншей необеспеченных облигаций (великие junk bonds!), которые молниеносно предоставили полуобморочной компании необходимый капитал  для выхода из финансового кризиса.

Между тем восхождение Джилл Барад продолжалось: в 1986 (все лишь на пятом году службы!) она уже исполнительный вице-президент компании, в 1990 – президент головного регионального подразделения «Mattel USA», в 1991 – член совета директоров компании, в 1992 – президент и исполнительный директор. В январе 1997 года Джилл Барад сменяет ушедшего на пенсию Джона Амермана в должности генерального директора «Маттел» - дальше подниматься некуда.

Северная пиранья

Скажем честно: Джилл Барад в компании «Маттел» не любили. Не любили начальники и рядовые сотрудники, не любили мужчины и женщины. «Мужчины не любили меня, - весело вспоминает Джилл, - потому что не  могли смириться с мыслью, что проигрывают женщине».  С женщинами тоже понятно: «Одна сотрудница отвела меня в сторонку и посоветовала сбавить обороты и не выделяться. Нет уж увольте, я никогда не соглашусь на то, чтобы превратиться в мужеподобное корпоративное чучело». И Джилл не превращалась: ходила на работу в умопомрачительных нарядах haut-couture, коротких юбках, высоких сапогах на шпильках. Будучи уже в должности гендиректора она завершала ежегодные обращения к двадцатитысячной армии сотрудников картинным жестом всеобщего объятия и криком: «Я люблю вас всех!», после чего задорно смеялась и убегала со сцены. Джилл Барад играла в CEO , а миллионы американских девочек, затаив дыхание, наблюдали за головокружительным успехом своего кумира – ожившей Барби!

Сложности на посту генерального директора начались практически сразу. Объяснение банальное: между должностью СЕО и всеми остальными в компании пролегает принципиальный водораздел: генеральный директор – пост не тактический, а стратегический. Пока Джилл Барад была менеджером, начальником отдела, исполнительным директором и президентом, перед ней в той или иной форме стояла единственная задача: «Продать побольше и побыстрее». И с этой задачей она блестяще справлялась. Однако генеральный директор публичной компании не занимается продажами: он определяет общие линии развития,  налаживает связи с инвесторами, договаривается с финансовыми кругами. Ах уж эти финансовые круги! Беда в том, что замечательная девушка Джилл отлично подбирала платья для вечеринок Барби, зато ни бельмеса не понимала в финансах. На первом же конференс-колле после избрания она ввела в шок представителей Уолл-Стрит заявлением, что теперь «Маттел» больше не будет зацикливаться на текущих продажах, а целиком и полностью сосредоточится на долгосрочных перспективах. Отдадим должное: миссис Барад прилежно проштудировала домашнее задание, однако положения о приоритете стратегии над тактикой усвоила слишком уж прямолинейно. Это было первое выступление Барад в бесконечном ряду последующих, после которого акции «Маттел» обваливались как подкошенные. 

За ошибками позиционирования последовали чисто технические просчёты: в начале 1998 года крупнейшая розничная сеть магазинов игрушек «Toys ’ R ’ Us»  предупредила всех производителей о пересмотре  политики инвентаризации и отказе от закупок впрок. Вместо того, чтобы скорректировать объемы производства и провести передислокацию сбыта, Барад проигнорировала предупреждение и завалила розницу Барби и «Колесами». В конце года примеру  «Toys ’ R ’ Us» последовали остальные ритейлеры и на склады «Маттел» вернулся неликвид в чудовищном количестве. Акции компании ополовинились в одночасье (с 46 до 21).   

К этому моменту «Маттел» уже превратился в гигантский конгломерат игрушек, поглотив практически всех своих конкурентов: французский Corolle (производитель эксклюзивных коллекционных кукол) в 1988 году, британский Corgi Toys (лучшие игрушечные модели автомашин) в 1989 году, Aviva Sports (спортивные игрушки) в 1991,   Fisher-Price (крупнейший в мире производитель игрушек для младенцев) в 1993.

Славную традицию продолжила Джилл Барад. В 1997 году за 881 миллион долларов была приобретена компания Tyco Toys (генеральная лицензия на куклы «Улицы Сезам» и «Машинки из Коробка»). В разгар инвентаризационного кризиса в 1998-ом коллекция «Маттел» пополнилась Pleasant (кукольный брэнд «American Girl») – за 700 миллионов долларов. Старушка Барби, готовящаяся отпраздновать свое сорокалетие, хоть и крякнула под грузом, но, представьте себе, выдюжила, продемонстрировав в том же 1998 году рекордные продажи под два миллиарда долларов. К несчастью для всех Джилл Барад заинтересовалась интернетом...

Так уж вышло исторически, что у «Маттел» никогда не складывалось с модными технологическими веяниями. Чего стоит провал с видеоиграми, чуть не разоривший компанию в начале 80-ых. Не удивительно, что с наступлением эпохи мировой паутины «Маттел» благоразумно держался в стороне. Львиную долю игрушек (Барби не исключение!) реализовывала в интернете компания eToys и наступающий ей на пятки главный «наземный» конкурент «Маттел» - «Hasboro». Одно утешало: «Hasbro» больше ориентируется на мальчиков, а «Маттел» – на девочек. Однако у «Hasbro» была генеральная лицензия на выпуск игрушек, связанных с Новым Американским Заветом – фильмом «Звездные войны», новый эпизод которых должен был выйти на экраны в 1999 году. А это – гарантированный золотой дождь на фоне массового помешательства и километровых очередей, загодя выстраивающихся у билетных касс во всех кинотеатрах страны?  Короче говоря, Джилл Барад решила завоевать интернет.

Проблема однако была в том, что генеральный директор «Маттел» весьма превратно представляла себе концепцию мировой компьютерной сети и, по большей части, путала ее с мультимедийными примочками и  CD-ROM-ным софтостроением, которое, как раз, доживало свои последние деньки. Гордостью Барад была новая «интерактивная» Барби, которую продавали с простеньким редактором на CD-ROM’е, позволяющим подбирать одежду для куклы. Стоит ли удивляться, что в поисках интернет-партнера Джилл Барад вышла на самую CD-ROM’ную из всех софтверных компаний - «TLC», The Learning Company?

Читатель не поверит, но в середине 90-ых «TLC» была второй по величине (после Микрософта) софтверной компании Америки! Специализация -  учебные программы, в основном, языковые и общеобразовательные для младшей и средней школы. Во всех компьютерных универмагах под продукцию «TLC» отводились целые стенды – видел своими глазами. Продукция эта – страшный сон!  Уровень программирования ниже всякой критики, интерфейс – верх примитива, концепции - подноготной глубины. Всё это - в порядке вещей, если вспомнить крылатую фразу президента «TLC» Кевина О’Лири о том, что создание компьютерных программ ничем не отличается от подбора новых ароматизаторов для кошачьей еды. 

Всё началось с того, что канадский брокер Майкл Перик вместе со своим приятелем Кевином О’Лири затосковал на бирже и в конце 80-ых создал софтверную компанию SoftKey. Софтверность SoftKey заключалась в том, что она изготавливала CD-ROM’ы с календарями женских купальников от «Sports Illustrated». Дело заладилось и скоро SoftKey принялась скупать всех конкурентов подряд. Обычно речь шла о мелких фирмешках или полуразорившихся аутсайдеров, выпавших из передовой обоймы. К середине 90-ых начался закат CD-ROM’ого бизнеса и крупнейший американский изготовитель учебных программ «The Learning Company» оказался на грани банкротства. Тут как тут подоспела канадская пиранья и с помощью hostile bid поглотила «TLC», за одно присвоив себе ее имя.

Перик и  О’Лири иллюзий не строили –  их продукция представляла собой агломерат разрозненных, устаревших и никому не нужных программ. Лучшие программисты поглощенных SoftKey компаний немедленно увольнялись, как только знакомились с  «кошачьим» девизом новых хозяев. Рынок CD-ROM сворачивался. Посему Майкл и Кевин сосредоточились на праздничной упаковке «TLC» на предмет ее продажи какому-нибудь богатому простофиле. Будучи опытными биржевиками ребята быстро нашли самый безболезненный способ приукрасить бухгалтерскую отчетность: они распихали по сотням дистрибьюторских сетей практически весь свой затхлый инвентарь в обмен на долгосрочные accounts receivable . Приблизительно то, что в наших реалиях называется «дать на реализацию». Все эти сделки, однако, были проведены как совершившиеся продажи, в результате чего годовой баланс «TLC» сиял как радуга.

Богатого  простофилю в сети «TLC» привела, как читатель уже догадался, Джилл Барад. Со всей свойственной ей напористостью, харизмой и надрывом она убедила Правление компании в том, что без «TLC» у «Маттел» нет ни малейшего шанса завоевать интернет! Остается только догадываться, какую реальную связку «TLC» с интернетом усмотрела Джилл Барад. Думаю, все ограничивалось нью-васюковскими посулами Майкла Перика и какой-то chemistry , возникшей между ним и генеральным директором «Маттел».

Правильно говорят, что если женщина чего-то захочет, ее невозможно остановить. Тем более, когда женщина – генеральный директор компании с многомиллиардным оборотом. Финансовый советник «Маттел» «Голдмен Сакс», изучив бухгалтерскую отчетность  «TLC», выдал рекомендации на проведение дополнительной углубленной экспертизы по ряду сделок, статус собственности по которым был не до конца ясен и определен (отдадим должное канадским пираньям – они так искусно запрятали концы в воду, что даже могучий «Голдмен Сакс» не сразу догадался о подлоге!). Джилл Барад самоуверенно отмахнулась и продолжала форсировать сделку. В мае 1999 года на собрании акционеров «Маттел» миссис Барад обрисовала радужные перспективы, связанные с завоеванием интернета, а также обещала 50 миллионов долларов дополнительной прибыли от «TLC» уже в ближайшем квартале. Инвесторы поверили своей  харизматической лидерше и проголосовали за слияние.

Летом 1999 года «Маттел» выложила в своем онлайн-магазине (Mattel.com) пыльные CD-ROM’ы «TLC», чем вызвала недовольство дилерских сетей, который год сидящих на неликвиде. Последовал массовый возврат товара с реализации и  по результатам квартала «TLC» вместо 50 миллионов прибыли рапортовала ровно о 100 миллионах убытка! Через три месяца убыток вырос до 209 миллионов. За неделю до публичного объявления Майкл Перик и Кевин Лири продали все свои акции, положив в карман около шести миллионов долларов каждый. Еще через месяц они дружно уволились из «Маттел», получив скромное отходное пособие (еще по 5.2 миллиона на брата).

Для «Маттел» удар оказался чудовищной силы. За несколько месяцев компания потеряла 9 миллиардов долларов капитализации: всё, что бедняжка Барби копила десятилетия, Джилл Барад спустила меньше, чем за год.

Нельзя отнимать у царя царство

В феврале 2000 года Джилл Барад ушла в отставку. Теперь самое любопытное: общий размер ее отходного пособия превысил … 40 миллионов долларов! Акционеры, обалдевшие от щедрости Правления полуразорившейся компании, бурно запротестовали, завалив суды коллективными исками. Однако позиция руководства была непоколебима: еще до занятия поста генерального директора договор с миссис Барад был составлен таким образом, что любое преждевременное увольнение в обязательном порядке должно было сопровождаться солидной компенсацией. Ай да умница, Джилл!

Не будем однако судить строго неудачливую генеральную директрису «Маттел»: вспомним о том, как Джилл Барад раскрутила Барби в период с 1984 по 1993 годы, когда под ее прямым руководством продажи куклы выросли с 320 миллионов до 1.9 миллиарда. Что значат какие-то 40 миллионов на фоне 11-значных цифр?

 

 

* * *

Мы ждем вас в vCollege! Не упустите свой уникальный шанс получить блестящее образование в самой "горячей" области - финансовом интернет-трейдинге!

Искренне ваш,

Сергей Голубицкий